Слава Родин тем временем собирался с мыслями, и когда я вновь услышал в трубке его голос, то немедленно догадался: мне грозит какая-то каверза. Уж больно задушевным, чуть ли не приторным тоном этот собиратель сенсаций произнес:

– Еще новостей хочешь? Ладно, изволь, дорогой Яшечка Штерн. Ручаюсь, что об этом ты еще не слышал по своему дурацкому «Эху». И эта новость тебя очень сильно порадует. Ты ведь хотел получить богатого иностранного клиента? Был у нас недавно такой разговор, а?

– Допустим, – коротко ответил я, еще более насторожившись.

– Так вот, – сладенько пропел Родин. – Вчера вечером в Москву из Милана прибыл твой потенциальный клиент. Известный писатель… – Слава сделал торжественную паузу. – И притом граф…

– Ох! – выдохнул я испуганно. – Надеюсь, ты говоришь не о…

– Именно о нем, – злорадно объявил отомщенный Родин.

– Но он ведь не звонил тебе и не справлялся обо мне? – тоскливо спросил я у этого садиста. Какой он там академик Павлов! Чистый доктор Менгеле, а не Слава!

– Звонил и справлялся, – не оставил мне надежды этот Менгеле из «Книжного вестника».

– Но ты, надеюсь, сказал ему, что детектива Штерна разбил паралич, что он тяжело ранен, в глубоком запое, в коме?

– Нет, что ты! – пропел Слава. – Я ему, естественно, сказал чистую правду. Что ты жив, здоров, – хорошей форме. По-моему, у него к тебе есть деловое предложение…

– В гробу я видал его деловые предложения! – Я, кажется, всерьез расстроился. Мне сейчас только графа не хватает для полного счастья. Ну, что за наказание на мою голову!

– Дело хозяйское, – довольно хмыкнул Родин. – Наше дело – предложить, ваше – отказаться. Если он сегодня позвонит, отшей его, да и вся недолга…

Слава, разумеется, хитрил. Он не хуже меня знал, что его итальянское сиятельство терпеть не может телефонных переговоров и предпочитает являться в гости. По утрам, как Винни-Пух. Но я-то, я-то не Кролик!