– …И тогда, – продолжил свою мысль Родин, – господин Гринюк будет вынужден обратиться к частному сыску.
– Возможно, – не стал я спорить с очевидным. – Но только не ко мне. Гринюк – человек широких взглядов, но у него на Штерна аллергия. Ты ведь и сам это знаешь, Слава. Биологическая несовместимость. У некоторых идиосинкразия к тополиному пуху, свежему сену или мандаринам, а для господина директора издательства «Время» таким раздражителем является Яков Семенович Штерн… Ну-с, какие у тебя еще для меня новости? Или ты уже иссяк?
– Да нет, – с досадой проговорил Родин. – Новостей-то вагон. Но я хотел бы еще… – Слава замялся, и я понял, чего хотел бы этот акробат пера. Дополнить свою будущую заметочку еще одной строкой. Ладно, Родин, кушай – я не жадный.
– Можешь так и написать, – снисходительно обронил я. – Дескать, небезызвестный частный детектив Я.Ш. в частной беседе не выразил ни малейшего желания заниматься данным делом. Нанесем упреждающий удар. Пусть Гринюка совесть не мучает. Пусть все видят: это не он, Гринюк, не обратился, а это я сам от дела заранее отказался. Устраивает тебя такая формулировка – «не выразил желания»?
– Устраивает, – мигом повеселел Родин. – Подстелим Гринюку соломки. Он, понятно, сволочь, но очень хороший спонсор. Он, падла, нам еженедельно две полосы оплачивает. Мы все у него, гада…
– Вы все у него, гада, кушаете с руки, – завершил я родинскую фразу. – Кончено, с Гринюком разобрались. Крути свое кино дальше, а то мне некогда.
У меня действительно оставалось не так уж много времени. Час сорок пять до выхода из дома, причем мне еще нужно было собраться.
– Значит, новость номер цвай, – послушно откликнулся Родин. – Один из трех совладельцев «Тетриса» вчера на Зубовском попал в аварию на своем роскошном «мерсе»…
Так вот о каком Искандерове сообщило «Эхо»! – Догадался я. То-то мне фамилия сразу знакомой показалась! Правда, мне пока еще ни разу лично не доводилось общаться с господами Тереховым, Трифоновым и Искандеровым – основателями сравнительно молодого издательства «Тетрис». Но заочно эту троицу я, конечно, знал.