– Как же, как же, наслышан, – небрежно сказал я Родину. – «Мерс» покалечился, но Искандеров – как огурчик. Вылез из-под обломков и сразу дал деру.

– Откуда узнал? – нетерпеливо спросил Слава. – Кто тебе успел…

– По радио услышал, – добил я этого несчастного собирателя слухов. – Есть, понимаешь, такая радиостанция – «Эхо столицы». Не все ведь москвичи узнают новости только из «Книжного вестника»…

– Мерзавцы, – горестно обругал своих радиоколлег Родин. – Загубили мне новость! А наш фотограф уже снимок «Мерседеса» сделал, и я как раз собирался до Искандерова дозваниваться… Ну, что за стервятники, честное слово!

– Грифы, – с фальшивым сочувствием в голосе поддакнул я. – Гиены эфира. Шакалы ультракоротких волн. А ты один – весь в белом.

– Сыплешь соль на раны? – с обидой поинтересовался Родин.

– Наоборот, – не согласился я. – Лью бальзам на израненную душу. В надежде поскорее услышать от тебя новость номер драй. Если она у тебя тоже не протухла.

– Новость – первый сорт, – мгновенно оживился Родин. – Известно ли вам, достопочтенный сэр, о судьбе тиража «Великолепной Анны»?

Я задержал дыхание. Об этом тираже мне было известно более чем кому-либо. Собственно говоря, сегодняшняя моя операция имела к «Великолепной Анне» самое прямое отношение. Но только Славе Родину знать про то было совсем не обязательно. Профессиональный секрет.

– А что, есть свежая информация? – Я изобразил вялую заинтересованность. – Ну, и что там слышно?

Воспрянувший духом Родин немножко понаслаждался моим любопытством, важно помолчал, а затем раскрыл мне страшную тайну.

– Ходят слухи, – доверительно сообщил он, – что этот тираж уже почти отпечатан. Все двести тысяч экземпляров в целлофане. И книга будет выброшена на российский рынок не за две недели до окончания сериала, а раньше, за месяц.